| >> | №1572227 #29 >>1572226 >Сам Поливанов утверждал Сам Поливанов считал свою таблицу ненаучным говном и почти никогда ей не пользовался, предпочитая транскрибировать японский латинскими символами. В академической среде голую таблицу Поливанова признают плодом упоротого консерватизма и рассматривают исключительно с позиции стандарта для государственной бюрократии — в этом контексте топящие за этот стандарт для ычана выглядят откровенно смешно. >в обычных текстах надо писать без диакритиков, а диакритики - для учебников Поливанов нигде такого не утверждал. Он проводил черту между "изданиями для широкой публики" и "изданиями, где желательна точность", и давал рекомендации, а не прописывал строгие правила. Как это водится, поливановофаги даже не читали его работы: >Долгота гласных не может должным образом передаваться средствами русского письма, так как в русском языке нет представления долгих и кратких гласных. Поскольку приходится обращаться к условности, можно из всех возможных способов выделить черточку над буквой, как прием более или менее известный (благодаря классической школе) русской публике. Но могут встретиться типографские затруднения (особенно при ё). Другие способы, как-то: 1) двоеточие рядом с гласной буквой (надо только, чтобы оно не было отделено от буквы пробелом; иначе оно будет принимаемо за знак препинания), например [о:]; 2) двоеточие особой формы — с точками в виде маленьких треугольников; 3) точка рядом с буквой вверху строки; 4) употребление буквы другого (например, жирного) шрифта; и прочие подобные одинаково допустимы, представляя условности, хоть и непонятные для не знающего в чем дело, но и не наводящие его на ложное чтение.
>В изданиях, предназначаемых для широкого круга публики, обозначение долготы лучше не проводить вовсе (ведь оно нужно только лицам, усвоившим представление о различении кратких и долгих гласных независимо от ударения, а не тем, которые из японского языка берут только несколько собственных имен в свой лексикон). Можно было бы говорить еще о том, чтобы отмечать долготу знаком ударяемости, с которой у нас, русских, постоянно связана долгота, но это значит дать намеренно ложное представление об одном из фонетических средств японского языка. Выход из этого положения так же невозможен, как нельзя обозначить [нг] обычными средствами русского письма, как совершенно нельзя передать ими, например, сложную систему корейских гласных или английские звуки (их два — глухой и звонкий), передаваемые через th. Остается прибегать к условности (если только возможно, путем черточки над буквой) там, т. е. в тех изданиях, где желательна точность, и отказываться от отметки долгих гласных там, где условность не может быть понята. /a/ — это не паспортный стол и не прилавок с японской косметикой на рынке. Среднестатическая Мокона хорошо знает, как звучит японский язык, и одинаково хорошо способна прочитать и воспринять, например, Сёдзё, С҄ёдзё и Щё:джё. При этом скорее всего предпочтёт написать Shoujo, если это часть названия тайтла, и сёдзе, если речь о целевой аудитории. Топящие за голую таблицу Поливанова как единый строгий стандарт в /a/ выставляют себя откровенными невеждами — причём их претензия на грамотность и академичность делает ситуацию вдвойне потешной. |
