>>5412204
[2] О той осени.
Ты оставила коробочку у стены. Сосед ещё немного подержался за ручку чашки, потом спрятал нос под ухо.
— А что это была за осень?
Рейму долила тебе чаю.
— Мокрая. Третья ступенька шаталась, крыша протекала над кладовкой, а я всё собиралась переклеить бумагу на дверях. Неделю собиралась. Потом ветер сделал отверстие размером с мою голову, и пришлось.
— Я предлагала помочь, — сказала Мариса.
— Ты предлагала сделать отверстие ровным.
— С ровным удобнее работать.
Рейму отставила чайник.
— Я тогда вынесла сюда фонарь, бумагу, клейстер. Сижу, режу заплатки. Дождь бьёт по крыше так, что собственных ножниц не слышно. И вдруг вижу: обрезки исчезают.
Она показала пальцами крошечный прямоугольник.
— Сперва подумала, ветром сдуло. Потом заметила, что один кусочек ползёт против ветра.
Сырно перестала вращать тарелку с остатками ледяного мостика.
— Он умел быть невидимым?
— Он умел помещаться под бумажкой.
Рейму рассказала, как приподняла край обрезка и увидела мокрого Соседа. Тот вцепился в бумагу и замер. На усах висела капля, одно ухо прилипло к щеке. Когда Рейму отпустила обрезок, он потащил его дальше, под своё блюдце.
— Я подложила ему тряпочку. Хорошую, сухую. Он её вытащил наружу и всё равно лёг на бумагу.
— Разбирается в материалах, — одобрила Мариса.
К вечеру дождь начал заливать место за ступенькой. Рейму перенесла блюдце на веранду, поближе к фонарю. Сосед некоторое время ходил вокруг, проверяя камешки, а потом принялся таскать внутрь оставшиеся обрезки.
— Утром я пошла посмотреть, не промок ли. Под блюдцем пусто. Тряпочка на месте. Бумага на месте. Только его нет.
— Рукав? — догадалась ты.
— Рукав. Я оставила одежду просохнуть у жаровни. Он выбрал самую тёплую.
Ты посмотрела на спящую мохнатую макушку. Сосед едва слышно посвистывал носом.
— А чашку как выбрал?
— Сам. Стояла на полке со сколом, я в ней пуговицы держала. Прихожу — пуговицы на полу аккуратной кучкой, внутри он.
Мариса с уважением кивнула.
— Всё-таки полезно сначала освободить помещение.
Рейму повернулась к ней, но решила ничего не говорить.
— Я хотела его переселить в плетёную корзиночку. Он дождался, пока я отвернусь, и перетащил из неё подстилку в чашку. С тех пор так и живёт.
Солнце сдвинулось, и тень от стойки легла Соседу на ухо. Рейму, продолжая говорить, подвинула чашку на ладонь левее. Кажется, она даже не заметила этого движения.
— А бумажки? — спросила ты. — Он их до сих пор собирает?
— Загляни под полку. Только не рассыпай.
Под полкой стоял неглубокий поднос. На нём лежали обрезки разных размеров: белые, пожелтевшие, один голубой. Между ними — сухой лист, нитка и ещё несколько вишнёвых косточек. Из бумажной полоски был сложен неровный уголок. Ты повернула голову: он удивительно напоминал край храмовой крыши.
— Строит?
— Иногда. Обычно ночью. Утром нахожу, когда подметаю.
Рейму достала из-под подноса маленькую кисточку. На деревянной ручке темнела одна короткая царапина.
— Вот эту он таскал из моей коробки. Теперь оставляю здесь.
Ты нащупала в кармане гладкую косточку. Вопросов стало больше, но будить Соседа ради них совсем не хотелось.
[1] Попросить у Рейму обрезок бумаги и сложить что-нибудь в подарок Соседу.
[2] Рассмотреть его постройки на подносе, ничего не переставляя.
[3] Пока он спит, помочь Рейму с той самой шатающейся ступенькой — если её ещё не починили.
Можно предложить свой ход.
