>>5389536
Не решаясь противиться авторитетному – и, упаси свет, голодному – вождю лесовиков, Куркума послушно приняла мундштук и вдохнула.
Пряный густой дым заполнил лёгкие, щекоча и кружа голову, но вместо удушающей тяжести трактирной зала она ощутила необычайную лёгкость. Мысли закружились в голове, как мотыльки вокруг масляной лампы, стремясь улететь сквозь узкую трубку вместе с сизым дымком. Давление катастрофы за пологом, угроза соседства с лесным народцем – всё это отплыло на второй план, став делом не срочным, почти абстрактным. «А ещё неделю назад я и подумать о таком не могла,» – хлопнула крылышками мотылька мысль, – «Ну какая из меня провидица. Ох, но хрустальный шар очень жалко.»
Но шар разбился и исчез. Ничего больше не было вокруг, только ночь, высокие ели и звёздное небо над головой.
Она не видела своего тела, но чувствовала его – тяжелое, закутанное в шкуры и увенчанное тяжестью рогатой маски. Вокруг грубые силуэты братьев-лесовиков в таких же разрисованных масках пляшут, воздевая руки к небу, где вместо месяца висит огромная, неестественно яркая мятно-зелёная сфера. Их песнь гудит у неё в костях: песнь о юной Гекате, сразившей безумного Рогатого Хранителя, её свет вёл их ночами сквозь дремучие чащи… ёкайского… чего?.. Огонь костра дёрнулся, вытянулся языком прямо в небо под взволнованный клёкот шамана, Маграт прикрыла лицо от токсичного газа.
